The Vinge test on steroids

Те, кто не понимают, как устроена UNIX, обречены на ее переизобретение, но более глючное.

Генри “Сандорская Арбитражная Разведка при Зоопарке” Спенсер

С циклом Вернора Винджа о Зонах Мысли, который в прошлом году наконец обзавелся полным качественным переводом на русский, у рунетовских читателей связано немало заблуждений: часто считается, например, что в Пламени над бездной Виндж предсказал облик современного Интернета, хотя на самом деле он отталкивался от де-факто стандартной для 1980-х структуры BBS/USENET, которая выступает его почти полной функциональной противоположностью и по сей день ведет практически независимое от обычной Сети существование.

Разумеется, даже такие заблуждения куда продуктивнее для восприятия сути цикла, чем болезненный бред о “спасении человеческой души” как единственно оправданном задании фантастической литературы. Все же Пламя над бездной — в меньшей степени остальные произведения цикла — предпочтительно воспринимать не как самостоятельную работу, но в тесной связке со стержневой для Винджа концепцией Технологической Сингулярности и авторскими комментариями из крайне оригинального даже для цифровой эпохи специального издания на CD.

Еще интересней, что произведения Вернора Винджа о Зонах Мысли в действительности не являются хронологически первыми работами об этой вселенной (вполне возможно даже, что к ней относится и Витлинг, но такая точка зрения не официальна). За десять с лишним лет до выхода Болтушки и Пламени над бездной Джоан, тогдашняя супруга Вернора, дала себе труд систематизировать заметки, до которых не доходили руки у Винджа, вынужденного тогда кормить молодую семью неблагодарным университетским преподавательством. Результатом стала, пожалуй, лучшая из написанных в XX веке космоопер об астероидах: дилогия Небесные хроники, чье действие полностью отнесено в Медленную Зону, вот только персонажи, как и в Глубине в небе, не имеют о том ни малейшего представления. Впрочем, едва ли об этом догадывался в ту пору и сам Вернор. Небесные хроники редко привлекают к себе внимание и в англосфере (вероятно, самый очевидный пример их влияния на более популярные работы нашего времени — Демархия Блистательного Пояса в мире Пространства Откровения Аластера Рейнольдса), поскольку фигуру Джоан Виндж принято обычно связывать с ее удостоенным двух престижных наград технофэнтезийным романом Снежная королева, по факту — перелицовкой сказки Андерсена в инопланетных декорациях. Однако это произведение как раз нельзя считать типичным для ее творчества. Ведь, как с некоторым ехидством отмечает Бен Бова, Джоан Виндж — это ходячий тест Тьюринга от НФ, достойный именования “тестом Винджа”: женщина, которая пишет фантастику, не имеющую ничего общего с “женской прозой”. (Вполне очевидно, что это было сказано задолго до Энн Лэки.)

Как и ее бывший муж, Джоан Виндж работает медленно, однако если у Вернора тому причинами — авторедакторская дотошность и стремление втиснуться в приемлемый для издателей объем, то Джоан уже больше десяти лет страдает от фибромиалгии и последствий черепно-мозговой травмы, полученной в автокатастрофе. На данный момент обычно используемая Джоан авторская страница недоступна, поскольку 31 марта прошлого года ресурс sff.net прекратил свое существование, однако в сетевых архивах кое-какие сведения об истории Зон Мысли и брака Джоан с Вернором Винджем почерпнуть еще можно.

История будущего Небесного Пояса никак не связана с моими книгами про телепата Кота или серией, начатой романом Снежная королева (Snow Queen). Действие хроник Небесного Пояса развивается во вселенной Зон Мысли, созданной моим бывшим мужем и другом по жизни Вернором Винджем.

Исходный роман, Изгнанники Небесного Пояса (The Outcasts of Heaven Belt), создавался на раннем этапе моей карьеры, в сотрудничестве с Вернором. Вернор в ту пору только-только занял преподавательскую должность в Университете Сан-Диего и пытался делить время между преподаванием, разработкой методических материалов и публикациями по математике в научных журналах. (Факультета компьютерных наук тогда еще и в проекте не было.)

У Вернора не было времени писать фантастику, а я как раз подвисла в безвременьи между историями, не решаясь, чем заняться дальше. Однажды вечером он положил передо мной стопку примерно из полутысячи листов бумаги и спросил: “Почему бы тебе об этом не написать?”

“Это” оказалось огромным количеством заметок и сюжетных идей для книги, которая в итоге стала Изгнанниками Небесного Пояса. Мы обсудили ее как можно подробнее (включая способ измерять время секундами, который мне казался тогда гораздо менее естественным, чем ему… пока я не приступила к работе), и я набросала черновую версию. Вернор ее раскритиковал — он не только превосходный писатель, но и великолепный редактор, — и я вносила поправки, пока мы не сошлись во всем, кроме одной сцены. Он настоял, чтобы я ее удалила. Я неохотно подчинилась и стала рассылать рукопись. Несколько издателей отвергли ее. Однако мой внутренний редактор настаивал, что эту сцену необходимо вернуть. Я сказала Вернору, что хочу вставить ее на место, и он пожал плечами: “Если так, то моего имени на обложке не ставь”. Я так и сделала. Отправила книгу снова, и в Analog ее опубликовали с продолжением. Потом, уже как цельное произведение, — в Signet Books. Я уточнила у Вернора, а вправду ли он не хочет, чтобы его имя стояло на обложке? Было видно, как он сглотнул ком в горле и упрямо ответил: “Не хочу”.

Но тут же принялся объяснять, что, по его мнению, мы всегда должны печататься сольно, а не совместно. (Это при том, что ранее мы уже продали одно совместное произведение в Analog.) Пускай тот, кто написал большую часть книги, и считается ее автором, даже если другой/ая значительно ему посодействовал/а, и так мы оба сможем построить писательскую карьеру независимо.

Надо сказать, в то время сольная карьера женщины в жанре научной фантастики или фэнтези под собственным именем, а не мужским или гендерно-нейтральным псевдонимом, еще была в новинку. (Это стало возможным преимущественно стараниями феминисток 1960-х и, конечно, благодаря прорыву Урсулы ле Гуин.) Если женщина писала в соавторстве с мужчиной, редакторы и критики все равно старались принижать ее вклад, выставляя подчиненным партнером. Поэтому решение, принятое Вернором, говорило не столько о его упрямстве, сколько о желании продемонстрировать искреннее равенство в наших отношениях. Так оно с той поры и повелось, мы пишем независимо друг от друга.

Но никто из нас не понял тогда, что события Изгнанников в действительности развиваются в окраинной тихой заводи масштабного мира будущего, который Вернору еще предстояло в полной мере осмыслить. Мира, который однажды станет известен как Вселенная Зон Мысли, мира, в котором происходит действие его премированных “Хьюго” романов Пламя над бездной и Глубина в небе.

Изгнанники Небесного Пояса — первый роман, который я опубликовала. После этого я продолжила работу над крупной и малой прозой, включая две повести, Журналист (Media Man) и Золото дураков (Fools Gold), которые в итоге были изданы под одной обложкой, как небольшой роман Наследие (Legacy); его действие тоже происходит в мире Изгнанников.

Следующий роман, Снежную королеву, я уже создала полностью сама. Он удостоен премии “Хьюго” в романной номинации за 1981 год.

Вернор наблюдал за происходящим из-за моего плеча, подавляя подспудное желание писать, и помогал в редактуре. А ведь до того, как мы познакомились, он уже издал несколько рассказов и роман — еще не закончив аспирантуры!

Но в 1978-м волшебные слова “Зоны Мысли” еще не пробегали в его подсознании. Представления о том, как откроется этим заклинанием масштабное визионерское будущее, у Вернора было не больше, чем у меня — о том, как в действительности работает “сеть сивилл” в Снежной королеве… что за ней, или под ней, скрывается и рыщет.

Вернор ухватил это видение “за хвост”, когда писал для меня примечания к Изгнанникам, и впоследствии подсознание долгие годы инстинктивно удерживало эти наметки, прокручивало туда-сюда, пока целая новая вселенная не явилась на свет из его мыслей. Для нас, в ту пору только начинающих писателей, было неочевидно, что порой идея для “хорошей истории” — вещь в себе, а иногда — краешек чего-то куда более масштабного и величественного, личной карманной вселенной. Лишь новое вдохновение или потребность подробней исследовать какую-то деталь более ранней истории позволяют этим откровениям развиваться, расширяться и оформляться. Начинаешь понимать, что, как и в нашем мире, личную виртуальную реальность не увидишь всю сразу, но когда, допустим, потребуется выяснить, каковы правила игры в тан, они там — ждут, пока ты за ними явишься и исследуешь…

Вернемся к реальности. Очень немногие, не считая близких друзей, слышали историю о том, как появились на свет Изгнанники, и эта работа ушла в тень наших более поздних книг. В конце концов Вернор написал первые два романа истории будущего, явленной в Зонах Мысли… и теперь кое-что из кипы его набросков к Изгнанникам органично вплетено в более масштабную серию. Получились романы, которых никогда не забыть многим, многим читателям, включая меня саму.

Как ни странно, чаще всего те, кто помнил Изгнанников или хотя бы сопроводительные повести, обращали внимание на идентичные способы измерения времени секундами. Значит ли это, что романы связаны? Значит ли, что их действие происходит в одном и том же мире? Конечно. В конечном счете. Мы тогда просто не понимали этого. Так бывает. Тебе делают комплименты за какой-нибудь сюжетный ход, ты вскидываешься, заглядываешь в собственную книгу, и правда… надо же… Это не случайность, а напоминание о том, что в пространственно-временном кармане подсознания умещается всё.

Вопрос о секундах впервые всплыл на конвенте. Однажды мне случилось обсуждать его с Клиффом Виннигом, бывшим участником писательских классов Clarion и моим хорошим другом. Я ему рассказала о тайной связи историй, где время измеряется в секундах, а он предложил сделать так, чтобы Фам Нювен, персонаж романов Вернора, повстречался с персонажами из Небесного Пояса. Мне и самой всегда хотелось детальнее обследовать этот уголок истории будущего, и я нашла идею соблазнительной. Писать книгу — это все равно что читать книгу, которая тебе чрезвычайно интересна, но куда медленней.

Мы обсудили, имеет ли это смысл, кому что может понадобиться, где и зачем. Я сделала кое-какие записи, и мы решили, что в будущем возьмемся за эту работу, если Вернор разрешит и согласится поучаствовать в редактуре. (Обычно я пишу в одиночку; у меня имеются некоторые редакторские наклонности, но в соавторстве я работать не умею. Но то была идея Клиффа, кому, как не ему: он большой поклонник Вернора и отлично разбирается в науке.) Проект мне показался многообещающим.

Вернор согласился и “одолжил” нам Фама для этой отлучки. Он даже изъявил желание написать пролог к нашей работе в качестве введения — и заодно присмотреть, как мы обращаемся с персонажем, ведь никому не хочется, чтобы Фам отчебучил что-нибудь идущее вразрез с его характером, пускай даже карьера его была очень долгой.

Исключительный ум и воля Вернора, ведущие его избранным путем, будут повсеместно ощущаться в этой новой повести (рабочее название Аммонит), даже если сам он останется за кулисами.

Вышеприведенные фрагменты из письма Джоан Виндж читателям относятся к 2008 году. За истекшее время Вернор Виндж выпустил несколько рассказов и очередной роман из цикла о Зонах Мысли, Дети небес, впрочем, не особо приблизивший нас к развязке начатого Пламенем над бездной сюжета. А вот литературная продукция Джоан с тех пор исчерпывается новеллизациями таких лент, как 47 ронинов или Ковбои против пришельцев. Судя по всему, добираться в Небесный Пояс Фаму Нювену еще долгонько. Ну так что вы хотите, ультрасвет на такую глубину не проникает.

LoadedDice

The She-Prisoner`s Dilemma: (B)locked-down Lives Matter / Death to Quarantine Zealots. 翻譯

The She-Prisoner`s Dilemma: (B)locked-down Lives Matter / Death to Quarantine Zealots. 翻譯