Джон Ширли, Затмение: Корона (Eclipse Corona, 1990)

Уже в начале Песни по имени Юность Ширли, переосмысливая строки йейтсовского Второго пришествия, через посредство механической птицы, шпионского беспилотника из металла и стекла, и ворона по кличке Ричард Прайор посылает читателю сигнал: эта книга — об энтропии. Не слишком приятно, только-только вынырнув из самого жестокого века в человеческой истории, обнаружить впереди те же исхоженные тропы. Какова судьба индивида в мире, где экономическая система тесно зажата в клещи правительства и корпораций? Как должен действовать человек, оказавшись уловлен в нисходящую спираль мира, где единственно действенна парадигма насилия? Должны ли люди организовываться вокруг принципов человечности, чтобы обуздать бесчеловечность? Каковы смыслы нашей идентичности в топком болоте посланий нового века? Чего должны мы ожидать — отвержения или принятия Омеги?

В такой обстановке чаще, чем где-либо еще, развивается действие работ Ширли, и Затмение: Корона не составляет исключения.

Политические взгляды автора, ярого демократа, последовательного сторонника Барака Обамы и Элизабет Уоррен, выражены тут рельефней всего (а на ос снизойдет огнь очищающий), рок-музыки стало немного больше, чем во втором романе (но по-прежнему куда меньше, чем в первом), активно пропагандируется межрасовое сотрудничество, переходящее в БДСМ; человечество же, что на Земле, что в Колонии, больше всего напоминает стайку подростков, бредущую меж двух высоченных стен из спрессованного мусора в неведомое и малопривлекательное будущее, пока с двух сторон к этой тропе бодро катят, трамбуя все на своем пути, две версии конца света: либерально-экологическая и христианско-фундаменталистская. Как вы, наверное, догадались, ни одной не суждено осуществиться, а тропа таки выведет из мусорного лабиринта в долину энтелехии ко граду на холме.

Спойлер: наши победили. Будь это не так, никто бы не выжил, чтобы поведать о противоположном исходе… спокойно и с достоинством, как белый человек.

Впрочем, Затмение: Корона не только аккуратно пересказывает историю Холокоста и борьбы Французского Сопротивления в ретрофутуристическом антураже (его даже киберпанком в строгом смысле назвать не получается, несмотря на обильно раскиданные по страницам биочипы и вайфай-трансмиттеры), но и намечает для читателя штрих-пунктирные контуры следующей итерации поиска Окончательного Решения основной проблемы рода людского. Но это уже наверняка будет другая история, и вряд ли Ширли к ней вернется.

Для издания 2012 года текст существенно модернизирован, поэтому местами пестрит ретконовскими ляпами; никуда не делись и врожденные баги всего цикла в виде неуловимых злобных варваров-новосоветчиков (среди персонажей трилогии, даже эпизодических, нет ни одного славянина, хотя Россия в обличье Новых Советов заявлена одной из главных участниц мирового конфликта) или старательной локализации Третьей мировой войны и Нового Сопротивления на европейском ТВД, без всякого вмешательства Китая, Индии или Японии. Обложка оригинального издания 1990 года также гораздо лучше, чем в обновленной версии, зато рисунок, выполненный специально для русского перевода, ей ничем не уступает.

Едва ли этот сценарий можно признать реалистичным, но художественной ценности в рамках жанра это не умаляет: как этапный образец киберпанк-антиутопии, где антиутопии, с ее мусором, грязью и насилием, куда больше, нежели сияющего надмирного хайтека, Песня по имени Юность достойна внимательного изучения. У Гибсона, Стерлинга, Бэнкса, Кадри, Джетера, Бэйли или Шайнера соотношение компонентов существенно отличается, в их мирах порою даже хочется жить, а во вселенной Затмения — только сражаться или отползать подальше с линии священной войны. Ну так это и неудивительно: не зря ведь Ширли, Пациента Зеро киберпанка, сравнивают обычно с Эдгаром Алланом По, и ему самому это сопоставление, кажется, льстит.

И все-таки лучше бы эту трилогию оставить в первоначальном виде: как альтернативная история она бы только выиграла. А пока на горизонте событий Второй Холодной войны снова замаячил предательский вопрос: если не Путин, то кот?

LoadedDice

The She-Prisoner`s Dilemma: (B)locked-down Lives Matter / Death to Quarantine Zealots. 翻譯

The She-Prisoner`s Dilemma: (B)locked-down Lives Matter / Death to Quarantine Zealots. 翻譯