Isaac’s sacrifice
2 января 1920 года родился Айзек Азимов. Как бы ни относиться к его суховатым, безэмоциональным, местами даже картонным сеттингам, а место в зале славы НФ он заслужил уж тем, что первым серьезно приступил к разработке космооперы, действие которой происходит в распадающейся Галактической Империи.
Не так давно Академию подумывали экранизировать и даже выбрали в руководители проекта Роланда Эммериха, но не срослось. Может, оно и к лучшему: что бы ни снимали Sony и HBO, а все у них получаются игры престолов-2012. С визуальными наработками для заброшенной экранизации можно ознакомиться здесь.
Галактическая Империя Айзека Азимова в 1 году Эры Академии
Дело было, напомним, в 1939-м, а нынче выделенные жирным курсивом слова уже впору снабжать символом торговой марки. И это я даже про три закона робототехники не вспоминаю, отчасти потому, что произведения Азимова о роботах мне особо не нравятся.
Огромное по объему художественное наследие Азимова на русском представлено довольно неплохо, хотя зачастую и в “шикарно божественных”, а на деле цензурированных классических советских переводах; так, до сих пор в сокращенном виде публикуется Конец Вечности. С нонфикшеном дела куда хуже, и эту лакуну призвана отчасти заполнить публикуемая в серии ШФ автобиография Айзека. Несколько оттеняют и дополняют ее интервью, которых Азимов при жизни раздал изрядно; примером тому послужит беседа с Альфредом Бестером 1973 года, также доступная на русском в малотиражном виде. Воспроизведем же по случаю ее фрагмент здесь.
Нет сомнений, что Айзек Азимов— лучший из ныне работающих популярных авторов НФ. Лично я считаю его лучшим писателем всех времен. Он энциклопедически образован, плодовит, остроумен, наделен даром создавать иллюстративные и красочные примеры и объяснения. Что придает ему уникальность, так это его статус превосходного ученого —профессора биохимии медицинского факультета Бостонского университета. Ученые нередко оказываются очень хреновыми писателями; полистайте романы Ч. П. Сноу и рассказы Бертрана Рассела, сами поймете. А наш ученый-профессор, Азимов, не только оказался отличным ученым, но стал и великолепным автором НФ. Он близок к идеалу Человека эпохи Возрождения.
Его последняя на данный момент (сто двадцатая) книга, Путеводитель Азимова по науке (Asimov’s Guide to Science), изданная Basic Books, совершенно обязательна к прочтению как любителям науки, так и тем, кого она страшит. Многих беспокоит настороженный вопрос: а что это там в науке происходит, до чего они уже докопались? Азимов отвечает на него с присущими ему остроумием, спокойствием и блеском. Его новый Путеводитель покорит умы даже ленивых, и если такой вот ленивый читатель даст эту книгу своим детям, то, скорей всего, у них не будет проблем с поступлением в университет: Айк в любом может разжечь мечту о научной карьере.
Путеводитель Азимова по науке— новое, третье издание Путеводителя интеллектуала по науке (The Intelligent Man’s Guide to Science), впервые опубликованного Basic Books в 1960 г. Я спросил, отчего Азимов решил изменить название. Ответ был:
— Хм, тут накопилась целая стопка Путеводителей Азимова и Азимовских сокровищ ( Asimov’s Treasures), пришлось следовать устоявшейся традиции. Думаю переименовать четвертое издание в Новый путеводитель Азимова по науке. Каким будет пятое, не знаю.
Энциклопедия, разумеется, пересмотрена и обновлена. Много всего открыто с 1960 г. Я спрашиваю Айка, в чем состоят изменения. Он страдальчески застонал:
—Пульсары, черные дыры, поверхность Марса, полет на Луну… Рост уровня моря, континентальный дрейф —их я с презрением отверг, готовя первое издание. Понимаешь, когда его готовили, эра спутников только начиналась, а что говорить про их исследовательские программы. Я полагал, что земная кора слишком твердая и прочная, чтобы континенты могли дрейфовать. Я ошибался. Теперь мы знаем, что континенты не плавают по коре: их расталкивают потоки магмы из-под морского дна. А еще кварки…
— Минуточку, что за кварки?
—Гипотетические частицы, из которых могут состоять все субатомные частицы. Сперва, впрочем, надо выделить хоть один кварк в изолированном состоянии. Другими словами, можно считать, что десять даймов составляют доллар, но попробуй-ка разрежь доллар, чтобы найти десятицентовик!
В этом весь Азимов.
Он тут же углубляется в рассуждения о том, почему солнечных нейтрино пока не зарегистрировано в достаточном количестве, о том, как идут биологические часы у животных, о том, что такое тахионы (восхитительная гипотеза о субатомных частицах, способных перемещаться быстрее света) и как провести клонирование.
—А что такого особенного в клоновых культурах, Айк? Это просто потомки одного-единственного индивида. Я много раз выращивал клонов какой-нибудь амебы, когда изучал биологию.
— Нет, нет! Мы теперь пытаемся вырастить неспециализированные клеточные культуры. В смысле, взять клетку брюшной стенки лягушки, оплодотворить ее и получить новую лягушку. Затем, быть может, настанет время, когда полезут за твоими детскими тапочками, соскребут с них клетки эпителия, оплодотворят и выведут целую расу Альфи Бестеров.
— Ужасная мысль.
— Ну да. Но кто тогда об этом будет знать?
Он мощный мужик, пять футов девять дюймов росту, сто восемьдесят фунтов веса, с густой, начинающей седеть шевелюрой, голубовато-стальными глазами, красивыми сильными руками и скорее грубыми чертами лица. Он родился в России в 1920 г., а в 1923 г. семья увезла его в Штаты. Не то чтобы с ним при этом церемонились. Все же он достиг Колумбийского университета, где получил докторскую степень за исследования в области химии ферментов.
В 1942 г. он женился. Сейчас у него двое детей. Недавно развелся. Живет в комфортабельных аппартаментах отеля недалеко от Сентрал-Парк-Уэст [Кстати, благодаря феноменальной продуктивности состояние Азимова уже к началу 1970-х достигало миллиона долларов, по тем временам очень значительной суммы.]. Превратил номер в рабочий кабинет, заставленный стеллажами: справочники, папки, горы научных журналов. Работает с девяти до пяти, семь часов в неделю. Без выходных.
— Не-а. Вру. Иногда по воскресеньям выхожу гулять.
— Айк, а ты успеваешь думать за машинкой?
— Ага. Я печатаю с профессиональной скоростью. Девяносто слов в минуту.
— Превосходно. А ты думаешь именно на такой скорости? Девяносто слов в минуту?
— Да, конечно. Делаю два дела одновременно.
Он получает невероятное количество писем от его поклонников из мира науки и фэндома. На все отвечает. Дети часто просят его разрешить споры с учителями-предметниками. Азимов морщится, вспоминая ужасную ошибку, которая вкралась в первое издание Путеводителя. Студент использовал ошибочную статью в споре с преподавателем:
— Азимов всегда прав!
Азимову пришлось написать: Иногда Айзек Азимов остается в дураках.
Иногда он получает письма от психов.
— Был парень, который просто обезумел, узнав, что я не считаю Николу Теслу величайшим ученым всех времен и народов… Было одно — только одно — письмо от антисемита. Он счел, что я слишком много внимания уделяю Эйнштейну. По его мнению, Эйнштейн кругом ошибался, да и в любом случае стырил свои идеи у лиц нееврейских национальностей. Разумеется, я не стал отвечать на это письмо.
Память у Азимова, по его собственному сравнению, цепкая, как стальные тиски. Это его скорее раздражает.
— Я умудряюсь запоминать тем лучше, чем меньше проку от этой информации. И попробуй потом выкинь ее из головы! Как-то раз мой друг мимоходом упомянул старую песенку, Бульвар разбитой мечты, и я ее для него спел.
И будь я проклят, если он не принялся напевать ее для меня, ужасно фальшивя.
—Видишь? — улыбается Айк. —Еще пять нервных клеток впустую!
LoadedDice
